Время первых

Мы продолжаем серию публикаций, посвященных истории программы «Человек и биосфера».

Первые годы работы Международной научной программы ЮНЕСКО «Человек и биосфера» (МАБ), первые шаги биосферных резерватов — это уже история. Для нашей страны и её заповедной системы очень важно помнить, что российские ученые и сотрудники заповедников вложили свой огромный труд в Программу МАБ и её практическое воплощение. Одним из первых, кто участвовал в накоплении такого опыта, был и остается Валерий Михайлович Неронов, многие годы бывший вице-президентом Международного координационного совета программы ЮНЕСКО «Человек и биосфера» от региона Центральной и Восточной Европы и по настоящее время — заместителем председателя Комитета по Программе МАБ в нашей стране. Интервью с ним — на нашем сайте.

Валерий Михайлович, ведь наши специалисты — российские ученые были одними из тех, кто присутствовал при фактическом «рождении» программы МАБ в 1968 году?

Да. Это так. Мы помним, что появлению на свет программы «Человек и биосфера» предшествовали годы работы мирового научного сообщества по Международной биологической программе и Советский Союз очень активно работал по МБП были задействованы многие институты АН СССР, прекрасные специалисты. В 1968 году в исторической Международной конференции по проблемам биосферы, проходившей в Штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже, принимали участие наши замечательные ученые Виктор Абрамович Ковда и Владимир Евгеньевич Соколов. На этой конференции, подводившей гигантские по масштабу итоги МБП, встал вопрос, что надо что-то дальше с этим богатством делать.

Там, на этой конференции, появилась «жесткая» рекомендация для ЮНЕСКО, что надо создавать новую международную научную программу. Были сформулированы основные подходы по формированию Программы «Человек и биосфера» и ее концепция. Мы все знаем, что её основная цель была посвящена достижению гармонии во взаимоотношениях человеческого общества и биосферы, практическое воплощение этой цели планировалось с помощью сети биосферных резерватов и вот тогда в горячих спорах и родилось это название Man and the Biosphere «Человек и биосфера». Кстати, было немало  возражений против такого «слогана». Название предложили представители арабских стран, а представительницы прекрасного пола из европейских стран, одержимые идеями гендерного равенства, не соглашались: «Почему человек («Man» мужчина), а как же женщины?» Но как бы то ни было, резолюцию приняли, ЮНЕСКО рассмотрело её.  В 1971 году на Генеральной конференции ЮНЕСКО была принята программа «Человек и биосфера». Впоследствии в течение нескольких лет в рамках программы были созданы международные целевые рабочие группы, которые должны были разработать ряд проектов. Эти проекты во многих случаях стали продолжением исследований, начатых в МБП. Главенствовал эко системный подход. В качестве отдельного проекта было выделено изучение городских экосистем. Уже несколько позже, по предложению СССР, удалось включить в Программу проект о влиянии загрязнений на биосферу. В этом принял активное участие Юрий Антониевич Израэль, ставший в 1974 году главой Госкомгидромета СССР. Госкомгидромет дал штатные единицы, выделил необходимые финансы и в 11 наших биосферных заповедниках появились станции фонового мониторинга.

Станция фонового мониторинга Приокско-Террасного заповедника — одна из них?

Да. Но её роль оказалась даже более ответственной. Она была модельной для остальных наших биосферных заповедников.  Дело в том, что на международном уровне было установлено, что биосферными заповедниками становятся те или иные охраняемые территории, которые включены в программу МАБ и которые, помимо прочего, осуществляют глобальный экологический мониторинг.  Что такое глобальный экологический мониторинг, в документах по Программе МАБ нигде четко не было сказано. Впоследствии были разработаны положения о глобальном экологическом мониторинге, но количество параметров было настолько велико, что стало понятно, что ни один биосферный заповедник с этим не справится.  Ю.А.Израэль подключил к этой проблеме свой институт по глобальному климату и экологии и тогда на базе станции фонового мониторинга ПТЗ был разработан набор базовых параметров, который можно было считать оптимальным. Эта станция, как мы все знаем, по большинству этих показателей успешно работает до сих пор. В прошлом на ней были получены очень интересные данные, например, о серьезном переносе кислотных дождей к нам из Европы.

Какова роль совместной работы СССР и США по биосферным заповедникам?

Очень интересно, что 70-е годы в работе программы МАБ были весьма плодотворными, несмотря на непростые международные отношения. Все началось с наших научных контактов с американцами. Это отличные специалисты. Мы нашли с ними общий язык, переписка с некоторыми из них у меня продолжается по сей день, в частности, они пишут, что хорошо бы восстановить прежний уровень научного сотрудничества.

Очень важным шагом стал состоявшийся в Москве в июне 1974 года, Первый Международный териологический конгресс. Надо сказать, что зарубежные коллеги очень хвалили качество наших научных работ, но искренне удивлялись, почему никто из наших специалистов никуда не приезжает. Во время визита в США по линии Всемирной Организации Здоровья, где я тогда был штатным сотрудником в отделе экологии, я предложил американским коллегам если не мы к Вам, то, пожалуйста, приезжайте Вы к нам, давайте проведем Конгресс по изучению млекопитающих (териологический конгресс) у нас в СССР. Это предложение встретило живой интерес в профессиональной среде у наших коллег и не только в США, но надо было решить вопрос о проведении такого международного конгресса в нашей стране и найти тех, на кого можно было опереться непосредственно в Москве. Во время своего отпуска в Москве я пришел к Владимиру Евгеньевичу Соколову, только что возглавившему Институт эволюционной морфологии и экологии животных АН СССР.  Он спросил меня: «Ты гарантируешь, что иностранцы приедут?» Я ответил: «Да, а Вы гарантируете, что мы сможем провести такое мероприятие здесь?» И он также ответил утвердительно и все закрутилось по подготовке будущего конгресса. В результате проведенной работы и активных международных контактов в 1974 году в июне в Москве открылся Первый Международный териологический конгресс. Он прошел отлично. На Конгрессе была принята резолюция о создании Международной комиссии по млекопитающим, которая затем была включена в состав Международного Союза биологических наук, а у нас появился бесценный опыт по организации крупных международных форумов.

При этом следует напомнить о том, что в том же 1974 году 7 июля Л.И.Брежнев и Р.Никсон подписали совместное межправительственное коммюнике, где было сказано, что обе страны поддерживают Программу ЮНЕСКО «Человек и биосфера» и создают, каждая на своей территории, биосферные заповедники. Имея такое коммюнике в кармане, можно было смело идти в те или иные министерства и ведомства. Удалось заручиться поддержкой Василия Васильевича Криницкого, который в те годы отвечал в Минсельхозе СССР за заповедные территории и по этой линии принимал участие в сотрудничестве с США. Надо сказать, что в 1976 году в СССР уже действовал Советский Комитет МАБ. Есть изданные справочники с перечнем советских специалистов, работавших в 70-80-е годы по различным проектам в рамках программы МАБ более 4000 человек! Надо сказать, что включать наших специалистов в международные рабочие группы МАБ всегда было тяжело мало было среди них тех, кто знал английский язык на должном уровне это проблема и по сей день до конца еще не решена…

1976 год — это была первая встреча советских и американских специалистов по биосферным территориям?

Да, в мае 1976 г. состоялся первый советско-американский симпозиум по биосферным заповедникам. Идея была в том, чтобы согласовать создание в СССР и США достаточное количество биосферных заповедников на территориях, аналогичных по природно-климатическим условиям. На этом симпозиуме, кстати, были расставлены многие «точки над «и», уточнено понимание функций биосферных заповедников, к созданию которых только что приступила ЮНЕСКО. Тогда же были закреплены разные термины, например, «кластерные биосферные заповедники» и названия составных частей, выделяемых в каждом биосферном заповеднике при зонировании его территории. Это был необычный симпозиум по условиям проведения «передвижной». Начали работу в Москве, потом участники симпозиума (с участием директора созданного в ЮНЕСКО Департамента по экологии и наукам о Земле профессора Франческо Ди Кастри) посетили целый ряд наших заповедных территорий, которым предполагалось присвоить статус биосферных. Мы посетили ПТЗ, Центрально-Черноземный заповедник, Репетекский заповедник и еще ряд ООПТ на нашей территории. Результатом этого симпозиума стало решение об организации сети биосферных заповедников в Советском союзе. Первоначально предполагалось, что их будет 5: Центральный лесостепной (образовывался из Курской полевой станции Института географии АН СССР и Центрально-Черноземного заповедника), Среднеазиатский пустынный (на базе ООПТ в пустыне Каракумы), Южносибирский таёжный (в районе озера Байкал), Восточносибирский таёжный (на территории Якутии) и Арктический (Земля Франца-Иосифа).

В октябре 1978 г. на ответной встрече в США при согласовании выбора территорий состоялось продолжение начатой в 1976 г. дискуссии. Американские ученые внесли уточнения в предлагаемую схему для размещения биосферных заповедников. В результате в 1979 году в СССР 7 заповедников, после одобрения в ЮНЕСКО, официально стали биосферными: Березинский, Кавказский, Сары-Челекский, Сихотэ-Алиньский, Репетекский, Приокско-Террасный и Центрально-Черноземный. Собственно, эту дату мы в этом году и отмечаем — 40-летие первых биосферных заповедников/резерватов в России.

После всех этих событий стала очевидной необходимость проведения международного форума по Программе МАБ.  В.Е. Соколов озвучил эту идею на заседании Бюро МКС МАБ ЮНЕСКО и его предложение было поддержано. ЮНЕП и ЮНЕСКО выделили на проведение такого конгресса в нашей стране значительные средства. В результате многочисленные участники Программы МАБ во всем Mире стали готовиться к проведению в Минске Первого международного конгресса по биосферным заповедникам.

А руководство нашей страны эту инициативу поддержало?

Крайне важно было то, что Партия и Правительство СССР отнеслись к этому начинанию, поддержанному на международном уровне, положительно. СССР очень нужны были хорошие идеи для сотрудничества на международной арене, и тема «Человек и биосфера» подходила для этого, как нельзя лучше. Да и сейчас, благодаря укреплению международного сотрудничества в рамках Всемирной сети биосферных заповедников можно было бы ослабить, если не убрать многие конфликты…

И вот, наконец, 1983 год. В США президент Рейган уже успел назвать СССР «империей зла». «Холодная война» развернулась в полную силу. 1 сентября 1983 года случилась всем известная трагедия был сбит южнокорейский «Боинг-747». Это событие омрачило многие наши рабочие связи, я лично хорошо помню, насколько оно осложнило дальнейшую работу по подготовке Конгресса по Программе МАБ, но тем не менее, биологи, экологи, природоохранники со всего мира приехали в Минск. 26 сентября 1983 года Первый Международный конгресс по биосферным заповедникам открылся; кроме ЮНЕСКО и ЮНЕП, в его проведении приняли участие МСОП и ФАО, и нужно признать, что Минск собрал поистине «звездный» состав его участников.

«Охрану природы теперь рассматривают не как предмет роскоши для развитых стран, а как насущную необходимость, подводящую фундамент под истинные возможности стран обеспечивать сохранение своих природных ресурсов и своей социальной и культурной индивидуальности» Амаду Махтар М’Боу, генеральный директор ЮНЕСКО, Материалы I Международного Конгресса по биосферным резерватам, Минск, 1983.

Поскольку это был первый в истории подобный форум выступавшие на нем высказывали огромное количество разных мнений, говорили о самом насущном, искали взаимопонимания и так далее. Это было такое, если можно так выразиться, «пиршество идей». Большинство этих идей было, как мы знаем, позже, в Севилье в 1995 г. воплощено в общей единой Стратегии для развития Программы МАБ, а в Минске даже сама атмосфера была «наэлектризована» и это, конечно, было незабываемо, несло в себе мощный позитивный импульс международного Форума, на котором, была развернута специальная выставка «Экология в практике», посвященная достижениям Программы МАБ за первое десятилетие. СССР, в числе прочего, представил на этой выставке мобильную лабораторию по контролю за состоянием атмосферного воздуха.

Но надо понимать, что в этом водовороте можно было просто утонуть. Никто на первых порах не знал, что конкретно можно предпринять и тем не менее, спустя год, в 1984 году на Генеральной конференции ЮНЕСКО на основании всего этого был принят и опубликован развернутый План действий для биосферных заповедников на ближайшие годы.

«Усиление роли биосферных заповедников в сохранении местообитаний диких животных является одной из ключевых задач. Глобальная сеть биосферных заповедников дает исключительную возможность использования системы охраняемых участков, обладающих биологической репрезентативностью, для долговременного сохранения in situ генетических ресурсов на территориях, имеющих исключительно высокое биологическое разнообразие. Так и большое значение в качестве убежищ для диких сородичей культурных растений и домашних животных, важных для человечества в экономическом отношении». Мостафа Камаль Толба — исполнительный директор Программы ООН по окружающей среде, Материалы I Международного Конгресса по биосферным резерватам, Минск, 1983.

 Как Вы теперь оцениваете роль Минского Конгресса?

Два тома трудов Конгресса, изданных на двух языках это сейчас библиографическая редкость, но, если их раздобыть и почитать можно понять, насколько актуальны до сих пор все эти доклады и рассуждения. Проведенный в Минске Форум был, действительно, для биосферных заповедников историческим событием. Вот если бы на самом деле удалось воплотить все эти идеи, в том числе и в нашей стране…

«Те, кто осуществляет управление или работает на особо охраняемых природных территориях, несут ответственность за сохранение наиболее ценных и чрезвычайно важных ресурсов планеты. Необходимо дать им соответствующую подготовку, зарплату, ответственность и полномочия» Кентон Р.Миллер, МСОП, Материалы I Международного Конгресса по биосферным резерватам, Минск, 1983.

«Крайне необходимо, чтобы между биосферными заповедниками, расположенными в разных частях мира, устанавливалось как можно больше связей, чтобы они могли совместно заниматься разработкой теорий, методик, моделей и систем обработки данных, без которых невозможно решить целый ряд проблем, представляющих взаимный интерес.» Уильям П. Грегг, Служба национальных парков США, Материалы I Международного Конгресса по биосферным резерватам, Минск, 1983.

Ну и конечно, надо понимать, что после этого форума СССР занял признанную многими лидирующую позицию в мире по Программе МАБ и биосферных заповедников, в частности. Сейчас крайне важно, чтобы наши биосферные заповедники не оставались в стороне от большого мира, чтобы они рассказывали о своем опыте и в российских СМИ, и переводили свои публикации для зарубежных коллег, чтобы публиковали свои работы в региональных сетях и в Европейской, и в Восточно-Азиатской, и в других, работали с мировыми базами данных, интегрировались в мировые исследования. Насколько мне известно, Приокско-Террасный заповедник сейчас вполне успешно сотрудничает, например, с GBIF глобальной базой данных по биоразнообразию.

Все новое — это, я надеюсь, не забытое старое…

К моему искреннему удивлению оказалось, что на прошедшем в Лиме в 2016 г. IV-ом Конгрессе МАБ по биосферным заповедникам я оказался ЕДИНСТВЕННЫМ человеком, который был участником Минского конгресса. Многое сменилось, многое ушло, страны и люди теперь другие. Но биосферные резерваты (это название было закреплено в Лимском Плане действий, изданном и на русском языке) остаются и число их растет с каждым годом (уже около 700 в более. чем в 120 странах).  Все это, несомненно, обширное поле для работы и укрепления контактов для обмена опытом.  Очень многие вещи нам у себя еще нужно сделать, чтобы не потерять опыт, добрую репутацию, преемственность работы. Очень многие принципиально важные вещи остаются не понятыми новыми поколениями чиновников, диалог не складывается. У нас в России до сих пор нет закона по биосферным резерватам, нет четкого определения их зонирования, в частности – о зоне сотрудничества, где идет тесное взаимодействие с местным населением а ведь это необходимое условие сохранения биоразнообразия. Раз в два года каждая страна, имеющая биосферные резерваты, должна отчитываться о выполнении Лимского плана действий. Следующий отчет в 2020 году. С чем мы подойдем к этому сроку? Но остается надежда на то, что для каждого биосферного резервата этот статус большая ценность. Это такая «точка отсчета», если можно, так сказать. Чиновники на разных уровнях меняются, биосферные резерваты, утвержденные в ЮНЕСКО, остаются. Поживем посмотрим.

«Вижу миссию биосферных заповедников просто в том, чтобы они были «охраной и развитием». Простая идея с ясно очерченной целью — в биосферном заповеднике есть что-то для каждого» Харольд К. Эйсвик, старший советник группы по программе, Паркс-Канада, Материалы I Международного Конгресса по биосферным резерватам, Минск, 1983.

Беседовала Екатерина Головина