Рожденная в Севилье

Мы продолжаем серию публикаций, посвященных истории программы «Человек и биосфера», беседой с кандидатом биологических наук Ольгой Кирилюк.

Первый Конгресс по биосферным резерватам, состоявшийся в 1984 году в Минске, принес миру первый «План действий по биосферным территориям», который был официально утвержден Генеральной конференцией ЮНЕСКО и Административным советом ЮНЕП.

Но каждое новое десятилетие приносит свои реалии – политические, экономические и технологические. Новый контекст – это новые вызовы. В среде ЮНЕСКО И МАБ все чаще звучит понятие «устойчивое развитие» – взаимосвязь между сохранением биологического разнообразия и потребностями развития местных сообществ. И вот спустя 8 лет после Минска, в феврале 1992 года на четвертом Всемирном конгрессе по национальным паркам и охраняемым территориям, который состоялся в Каракасе (Венесуэла), идея взаимосвязи между сохранением и развитием стала ключевой. Летом того же 1992 года, на Высшем форуме Земли в Рио-де-Жанейро была подписана Конвенция о биологическом разнообразии. Ее основные положения – сохранение биоразнообразия, его рациональное использование, а также справедливая совместная реализация преимуществ, связанных с эксплуатацией генетических ресурсов. Биосферные резерваты идеально вписываются в эту концепцию и становятся главным инструментом ее осуществления.

А в Исполнительном совете ЮНЕСКО тем временем создается Консультативный комитет по биосферным территориям, для которого Минский план действий 1984 года стал отправной точкой для создания совершенно нового документа – универсальной стратегии для биосферных территорий  на пороге XXI века. Спустя одиннадцать лет после Минска, 20—25 марта 1995 г., в Севилье открылась Международная конференция по биосферным территориям, ставшая исторической – на ней была разработана знаменитая Севильская стратегия, вобравшая в себя и наработки Минского конгресса, и незаменимый опыт биосферных резерватов, и новые откровения научного и природоохранного сообщества. В работе этой Конференции участвовало около 400 экспертов из 102 стран, а также представители 15 международных и региональных организаций. Россию на этих форумах представлял целый ряд специалистов, среди которых В.М. Неронов и М.Н. Брынских. Координационный совет программы «Человек и биосфера» (МАБ) в ходе своей 13-й сессии (12—16 июня 1995 г.) полностью поддержал Севильскую стратегию.

Севильская стратегия – это документ, который, без сомнения, стоит прочитать каждому, кто интересуется не только заповедным делом, но и вообще будущим человечества. Согласно Севильской стратегии, биосферные территории (биосферные резерваты) должны выполнять три основные взаимодополняющие функции:

  • охранную для сохранения генетических ресурсов, биологических видов, экосистем и ландшафтов;
  • содействия устойчивому социально-экономическому развитию;
  • функцию научно-технического обеспечения для поддержки демонстрационных проектов, экологического образования и подготовки кадров, проведения исследований и мониторинга в связи с мероприятиями местного, национального и глобального характера, осуществляемыми в целях охраны природы и устойчивого развития.

Каждая функция подробно расписана, выделены критерии ее выполнения. Документ этот легко читается, и обладает неким замечательным свойством – его тезисы очень хочется немедленно воплощать в жизнь – настолько они просты и логичны, и настолько здорово было бы, если бы по Севильской стратегии вдруг начали жить не только биосферные резерваты, но и весь Земной шар.

Наша заповедная коллега кандидат биологических наук Ольга Кирилюк, в недавнем прошлом – сотрудник Даурского биосферного заповедника – человек, которому посчастливилось представлять нашу заповедную систему на нескольких международных конференциях в рамках программы «Человек и биосферы».

Ольга, в каких форумах вам довелось участвовать?

Два из них, несомненно, основных – это всемирные конгрессы биосферных резерватов в Мадриде и Лиме. Были и несколько встреч в рамках региональной Восточно-Азиатской сети биосферных резерватов.

Надо сказать, что всемирные конгрессы – это важнейшее событие в жизни семьи биосферных резерватов, время подведения итогов и определения задач на будущее. И, несмотря на общность формы и содержания, каждый конгресс не похож на предыдущие. И потому, что он проходит в разных странах, и потому, что за время от одного конгресса до другого многое меняется в жизни самой сети.

Последний, Лимский конгресс, был четвертым. Не так много, учитывая возраст программы «Человек и биосфера».

Сравнивая оба форума, можно сказать, что Лимский конгресс был более отточенным в плане обсуждения и проработки программных документов. Правда, может быть, это и субъективное мнение. Что абсолютно не вызывает сомнений, это – возросшая активность российской делегации. В Мадриде мы были, скорее, слушателями, хотя в нескольких выступлениях (включая пленарное) опыт наших биосферных резерватов и позиция России были представлены. В Лиме же практически все участники от России говорили на тематических секциях о своем опыте и активно участвовали в работе конгресса по самым разным направлениям. И, что особенно важно, – работа делегации в Лиме дала толчок к более продуктивному участию наших резерватов в жизни всемирной сети, особенно по направлению сотрудничества в рамках горных и морских территорий, молодежной сети МАБ и региональных сетей.

Примечательно,  что состав нашей делегации был определен на предшествующей конгрессу всероссийской конференции биосферных резерватов, состоявшейся в Сочи в декабре 2015 г., – первой подобной на моей памяти  и  имевшей огромное значение для российских биосферных территорий. На этой конференции впервые был приведен подробнейший анализ реализации программы «Человек и биосфера» в нашей стране, обсуждены многие положительные примеры и четко описаны проблемы, в том числе и отсутствие четкого представления о биосферных резервах в национальном законодательстве. К сожалению, пока сочинская конференция российских биосферных резерватов так и остается единственной в своем роде, а обозначенные на ней проблемы так и не решены.

Расскажите пожалуйста про Мадридский и Лимский план действий

Планы действий для биосферных резерватов – это конкретные документы по реализации Севильской стратегии, содержащие совершенно определенные задачи на определенный период. Мадридский план рассчитывался на период 2008 — 2013 гг., Лимский – на период 2015 — 2025 гг. Каждый последующий документ связан с предыдущим и является его логическим продолжением.

Стратегические направления плана определяются, исходя из ситуации на современном этапе. Если в Мадридском плане действий больше внимания уделялось интерпретации Севильской стратегии и программы МАБ в контексте реальной деятельности биосферных резерватов, то Лимский направлен, скорее, на построение эффективной модели сети, включая развитие сотрудничества в ее рамках, обеспечение механизмов устойчивого финансирования и коммуникационного обмена.

При этом стоит отметить, что план действий всегда учитывает наиболее актуальные вызовы человечеству: необходимость адаптации к изменениям климата, проблемы опустынивания, загрязнения окружающей среды и т.д.

Важно, что по принятии Лимского плана организован регулярный мониторинг его реализации – каждые два года биосферные резерваты дают краткий, но емкий отчет о выполнении мероприятий документа.

Кстати, хотелось бы напомнить, что вся информация и по конгрессу, и по сети биосферных резерватов есть на официальном сайте программы «Человек и биосфера».

Население поддерживает биосферные резерваты там, где их поддерживает государство?

Население будет поддерживать там, где оно понимает, зачем это нужно. То же самое относится и к государству. Оно должно понимать выгоды, которые дает осуществление программы в масштабах страны, регионов и муниципалитетов. Примеров тому в мире немало. Концепция биосферных резерватов с успехом реализуется и в развивающихся, и в развитых странах. Например, Латинская Америка, та же Перу.  В этой стране существуют 5 биосферных резерватов, каждый из которых весьма успешен и в плане сохранения биоразнообразия, и в плане обеспечения устойчивого развития местных сообществ. На Конгрессе 2016 года в Перу биосферные резерваты представляли не только себя, но и свою продукцию – и это далеко не только сувениры. Это, например, высококлассные сельскохозяйственные продукты – кофе и чай, продукты лесного хозяйства, одежда и многое другое. Товары, произведенные в биосферных резерватах, становятся настоящим брендом страны. На конгрессе в Лиме представители местных культур совершенно искренне говорили о том, что для них путь биосферного резервата – единственный, сочетающий возможность сохранить национальную и историческую самобытность и обеспечить достойный уровень жизни. И это касается не только индейцев, но и потомков разноплеменных переселенцев, среди которых и испанцы, и африканцы, и много кто еще. Биосферные резерваты высоко ценятся государством, понимающим, что они берут на себя часть его функций по развитию территорий. И здесь можно, конечно, говорить, что Севильская стратегия вполне увязана с национальными интересами.

То есть, биосферные резерваты вписались в модель экономического развития государства?

Да. Вполне. Во многих странах. В Европе, например, это проявляется в первую очередь в том, что идет взаимодействие на уровне общин, муниципальных властей и администраций биосферных резерватов, представляющих интересы государства. Консолидированно вырабатывается своя особая программа развития биосферного резервата, учитывающая специфику территории, ее природоохранную ценность.  Исключаются направления хозяйства, несовместимые с задачами охраняемой территории и наоборот, поддерживаются те, которые согласуются с устойчивым развитием и сохранением природной ценности резервата. Нужно сказать, что в рамках реализации программы МАБ поддерживаются разработка и использование технологий, направленных на улучшение качества жизни человека без ущерба окружающей среде. Такие разработки и направления хозяйствования получают дополнительную финансовую поддержку.

Можно поподробнее о том, как обстоят дела в Европе?

Примеров государственного подхода к программе МАБ в Европе немало. Одни из лидирующих позиций занимают Испания и Германия. Там это выведено по-настоящему на государственный уровень.  Испания имеет больше биосферных резерватов, чем Россия. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что именно наши две страны – лидеры в Европе и Северной Америке по их количеству (в России — 45). В Германии только 16 биосферных резерватов, но эта страна во многом формирует политику в области претворения принципов Севильской стратегии в жизнь, организует и обеспечивает множество партнерских программ для стран Европы и Азии, не говоря уж о реализации идеи биосферных резерватов в своих границах.  Касаясь формирования политики биосферных резерватов, стоит вспомнить о том, что для Европы более актуальна задача восстановления утраченного – реставрации природы в условиях растущей урбанизации, тогда как для многих других регионов, не столь давно и интенсивно осваиваемых, более актуальна задача превентивного сохранения природы. Отсюда и нацеленность европейской политики реализации программы на устойчивое развитие, ставшая основной, что несколько разошлось с первоначальными идеями программы МАБ.

Однако, задача восстановления утерянного актуальна не только для Европы. В рамках программы «Человек и биосфера» реставрация нарушенных территорий проводится, к примеру, и в Китае.  Эта же страна может выступить примером адаптации программы с учетом национальной специфики. В Китае есть биосферные резерваты разного уровня: и местные, и региональные, и национальные. В сеть биосферных резерватов ЮНЕСКО включаются только самые выдающиеся, но все организованы в соответствии с Положением о биосферных резерватах, они имеют соответствующее зонирование. Есть в Китае прецеденты, когда для того, чтобы уберечь от истощения ценные природные комплексы, власти переселяют целые деревни. Именно с целью сохранения биоразнообразия. Жителям этих деревень не только обеспечивают жилье на новом месте, их обеспечивают работой. В полной ли мере соответствует такой подход духу Севильской стратегии – вопрос, но, как мы говорили выше, нужно понимать, что каждая страна реализует принципы Севильской стратегии с учетом своей специфики.

Возвращаясь к Европе, в чем ее специфика?

В Европе территории, в основном, антропогенно нарушены, и для них важно не столько сохранение, сколько восстановление. А восстанавливать природу можно только если договориться с населением о том, как вместе управлять территорией. Причем так, чтобы при приоритетности сохранения и восстановления природных комплексов не тормозилось социально-экономическое развитие. Поэтому там так хорошо действуют местные комитеты по управлению биосферными резерватами. И именно они вырабатывают какую-то общую политику, принимают некие нормы хозяйства, направления развития, которые позволяют реализовать принцип гармоничного развития. В Испании мы знакомились с разными биосферными резерватами. И всегда хозяевами выступали местные общины. Во многих резерватах есть лидирующие отрасли и своего рода брендовый продукт. В одних – оливковое масло, в других – продукты животноводства, в третьих – газоны для футбольных полей или полей для гольфа и так далее. При этом с одинаковой гордостью жители резервата говорят и о своих экономических достижениях, и о заботливо сохраняемых гнездах хищных птиц или местах скоплений птиц на зимовках. В Европе, кстати, не очень актуальна тема браконьерства – там народ все же более законопослушный, чем, например, в Африке или в России.

Искреннее восхищение достижениями в реализации программы МАБ в Европе и в мире, все же не исключает дискуссии о правильности выбора приоритетов и подходов. К примеру, далеко не все резерваты, созданные на старте программы, сейчас соответствуют критериям биосферных резерватов. И это – следствие нового видения целей программы «Человек и биосфера». Изначально в понимании стран-инициаторов создания программы МАБ, а ими выступили США и Советский Союз, сеть биосферных резерватов должна была представлять собой совокупность ООПТ, сохраняющих девственные уголки природы в самых разных природных зонах планеты, а также территорий, имеющих большое значение для сохранения редких видов. Основной задачей сети виделся сбор объективной информации о состоянии экосистем-эталонов и хода естественных процессов в них для сравнения с антропогенно нарушенными. В целях не допустить «перехода черты», точки невозврата. В общем, можно сказать, что это была своеобразная трансляция российских классических идей заповедного дела на весь мир и, если хотите, признание выдающейся роли советской заповедной системы с ее уникальными многолетними рядами наблюдений, получаемыми заповедниками. С развитием программы эта идея трансформировалась. Теперь заповедники, расположенные в «медвежьих уголках», в отрыве от цивилизации, не вписываются в лидирующую концепцию.  Отработку моделей устойчивого развития осуществить на их территории все же мало реально. Но при этом такие территории остаются по-прежнему бесценны в плане сбора информации о естественных процессах в природе. В России таких биосферных резерватов немало.

То есть, у нас все же есть особая позиция по этому вопросу?

Согласно принципам Севильской стратегии, работа биосферного резервата базируется на научных исследованиях, мониторинге, особое внимание – проблеме адаптации к изменениям климата. В Римском плане действий, предшествовавшем Мадридскому, то, что классически вкладывалось в понятие биосферного резервата изначально – сохранение биоразнообразия и мониторинг, стояло первыми двумя пунктами. А принципы устойчивого развития – следом. Но сейчас именно принципы устойчивого развития стали лидирующими.

Для нас, для России, функции сохранения и мониторинга в заповедниках исторически были и сейчас остаются главными. И мы не раз участвовали в дискуссиях, убеждая коллег в том, что отдаленные заповедные территории, где фактически нет местного населения и нет никакого хозяйства, тоже имеют право на место в программе МАБ именно как эталонные, как уникальные точки мониторинга и научных исследований. Думаю, эту точку зрения стоит отстаивать.  Хотя, ряд стран посчитал более правильным вывести подобные свои резерваты из состава всемирной сети. К примеру, в США в сети биосферных резерватов ЮНЕСКО остались 29 из 47 резерватов, в Австрии – 3 из 7, в Великобритании – 6 из 10 и т.д.

Будет ли Севильская стратегия развиваться?

В мире – да, однозначно.  А вот будет ли она востребована и развиваться у нас – зависит от очень многих вещей. Наша главная проблема в том, что мы не имеем национальной стратегии, которая шла бы в развитие Севильской и иных международных договоренностей, связанных с реализацией программы «Человек и биосфера».

Правы те, кто говорит, что пока не будет изменен закон об ООПТ, территории, имеющие международный статус в соответствии с программой МАБ, Конвенцией об охране Всемирного наследия и конвенцией о водно-болотных угодьях международного значения, не смогут в полной мере реализовать свой потенциал.  Пока что у нас есть 10-я статья федерального закона об ООПТ, которая касается исключительно биосферных заповедников. Но в стране присутствуют и биосферные национальные парки, и биосферные резерваты, включающие несколько охраняемых природных территорий различных категорий и значения. Не учтена в законе и структура биосферных резерватов, установленная положением о них, отсюда – проблемы с организацией зонирования, учета границ таких территорий в землеустроительной документации. Нет в федеральном законе упоминания об объектах Всемирного наследия, о Рамсарских угодьях, о трансграничных ООПТ, созданных в соответствии с межгосударственными договорами.

Нет достаточной законодательной базы, — нет достаточных оснований для учета таких территорий в планах социально-экономического развития, для выделения соответствующего финансирования ФГБУ ООПТ, управляющим такими территориями. А ведь круг их задач существенно шире, чем для управляющих «обычной» ООПТ. Да и квалификационные требования к сотрудникам должны отличаться.

И все же, в России есть немало блестящих примеров успешной работы по реализации программы МАБ, несмотря на все трудности и проблемы. Достаточно вспомнить Кенозерский национальный парк, Катунский и Алтайский заповедники, еще несколько других. Это уже классика. Но проблемных территорий остается существенно больше, чем успешных. Практика показывает, что без государственной поддержки, формирования национальной стратегии и эффективных механизмов ее реализации не обойтись. И это понятно всем участникам процесса.

Перечисленные выше проблемы тормозят полноценное участие наших биосферных резерватов в работе международной сети, многие даже не знают обо всех возможностях. К примеру, в рамках региональных сетей МАБ (их пять, Россия участвует в двух: Еввропейско-Североамериканской и Восточно-Азиатской), существует много программ партнерства. Причем в самых разных сферах: в области молодежной политики, альтернативной энергетики, утилизации отходов, повышения эффективности сельского хозяйства, организации научных исследований и мониторинга и многих других. Интереснейшая работа ведется «экосистемными» сетями (их 8). России интересны как минимум 4 из них: горных территорий, морских биосферных резерватов, резерватов засушливых районов и водно-болотных угодий. Общение внутри таких сетей дает очень многое для решения общих проблем.

Участие в программе МАБ создает действительно большие возможности. Когда в Лиме обсуждали проблемы пустынных территорий, один из биосферных резерватов Аравийского полуострова представлял свою систему получения воды из воздуха в условиях Аравийской пустыни для обеспечения достойной жизни кочевников. Они за сутки при своих 8 процентах атмосферной влажности умеют конденсировать воду в количестве, которого хватает для обеспечения нормальной жизни большой бедуинской семьи. И это как раз благодаря программе «Человек и биосфера», потому что для решения этой проблемы при поддержке программы был организован целевой научно-технический поиск.

Но государству тоже надо не только поверить, но и научиться, сделать какие-то первые шаги…

Было очень хорошее начинание в Забайкальском крае, поддержанное одним из губернаторов, но, с его уходом так и не получившее продолжения. Это — стратегическая экологическая оценка среднесрочной программы социально-экономического развития региона. Ее цель – проанализировать документ с точки зрения обеспечения экологической безопасности и целей устойчивого развития, учесть и просчитать разные варианты развития. Проект был инициирован Всемирным фондом природы России, но осуществлялся преимущественно на деньги края. Инициатива вполне соответствует концепции программы МАБ, и, в случае доведения проекта до логического завершения, могла бы подсказать новые точки роста для такого проблемного, но очень интересного и важного для сохранения природы страны региона, имеющего и биосферные резерваты, и Рамсарское угодье, и объект Всемирного природного наследия, и трансграничные резерваты.  К сожалению, проект остановился на полпути, и перспективы его продолжения весьма туманны.

В Лиме на открытии Конгресса биосферных резерватов очень правильно сказала Флавия Шлегель, заместитель Генерального директора ЮНЕСКО по естественным наукам. Фактически, программа МАБ – это тот путь, который обеспечит выживание человечества. Нам необходимо реализовать этот план по многим известным причинам. Главная из них – то, что у нас нет запасной планеты.

Спасибо большое!

Беседовала Екатерина Головина
Фото: Ольга Калинина