75 лет охраняем природу Подмосковья

В преддверии дня рождения Приокско-Террасного заповедника мы анонсируем издание, посвященное 75-летнему юбилею территории.

19 июня 2020 года нашему заповеднику исполняется 75 лет. За эти годы он переживал и периоды подъема, и трудности. Было время, когда постоянными гостями заповедника были советские и мировые знаменитости, ярчайшие деятели науки и культуры. Но были и годы, когда заповедник находился на грани выживания, и задачей номер один было выстоять и сохранить животных, которые содержались в питомнике.

Нам очень повезло, что всё это время в заповеднике работала и работает команда настоящих энтузиастов и неравнодушных людей, для которых работа с природой и с животными стала делом всей жизни.

Среди наших сотрудников есть и новички, и те, кто трудится в заповеднике двадцать, тридцать и даже сорок лет. Их опыт и знания — наше богатство и не менее важны для нас их истории. Именно в таких историях, воспоминаниях и мыслях заключена и история самого заповедника: появление «биологических» династий, съёмки фильмов и жизнь в уединении на отдалённом кордоне. Каждый метр этих мест наполнен памятными моментами.

Сегодня мы хотим оглянуться и увидеть заповедник глазами людей, которые знают это место лучше всех. Бывшие и действующие работники, гости, чей путь тесно связан с этим местом, стали авторами и героями особенного сборника. Этот сборник — наш подарок заповеднику к его 75-летию.

Знакомство с изданием мы начинаем с интервью бывшего директора заповедника Евгения Григорьева, который с 2014 года по недавнее время возглавлял Приокско-Террасный заповедник.

— Вы 25 лет работали в заповеднике «Курильский», из них 13 лет были его директором. Наверняка после переезда сюда не раз сравнивали Приокско-Террасный с Курильским, какие вы видите отличия?

— Во-первых, это разные периоды. Если сравнивать с годами, что я работал в заповеднике «Курильский», это были времена почти без интернета. На Курилах связи практически не было, контейнер со всей почтой за месяц могло просто смыть с теплохода. И люди совсем другие, иной менталитет, потому что остров, все друг друга знают. Здесь совсем другое, тут Москва и жёсткий социальный климат: директор всегда в напряжении.

Курилы и Москва — две противоположные точки во всех смыслах, но мне интересен и тот, и другой опыт.

— У всех заповедников одна цель — защищать и сохранять природу. Но при этом у каждого из них есть своя «изюминка» — нечто уникальное, чего нет больше нигде. В чём «изюминка» Приокско-Террасного заповедника?

— Здесь есть Долы — кусок степи, уникальная территория, абсолютно не типичная для нашей полосы. Учёные до сих пор спорят по поводу происхождения этого участка и не могут прийти к единому мнению. Долы у нас находятся за отдельной оградой, это своего рода заповедник внутри заповедника — особо ценная часть. Но основная территория заповедника — типичный лес Центральной России, эталон природного состояния этих земель. И наша задача в том, чтобы сохранить её нетронутой.

— Какие новости в животном мире заповедника?

— Рысь появилась. Был как-то ураган года два назад, после него остались завалы, и в них поселилось семейство рысей. Там есть два котёнка, я видел зимой свежие следы на снегу, а год назад слышал, как они в марте кричат — кошки же. Вообще, у нас есть все типичные для московского региона звери, кроме волков и медведей, а их и в области уже давно нет.

— Но самое главное животное заповедника — всё же зубр?

— Зубры для нас особенные животные: когда-то будущий заповедник спас их от вымирания, а через несколько лет зубровый питомник спас наш заповедник от закрытия. Тогда в 1951-1952 годах были ликвидированы все участки Московского заповедника, кроме Приокско-Террасного. Сейчас задача питомника заключается в выращивании чистокровных особей и последующем выпуске их в естественную среду обитания, в основном это национальные парки и заповедники. Сейчас в заповеднике содержатся 34 зубра и три бизона. В прошлом году в питомнике родились 11 телят — два самца и девять самок. Мы были очень рады такому соотношению, потому что обычно для обмена просят самок.

— Но при этом вы сохраняете чистоту генофонда?

— В 2018 году сотрудники Федерального научного центра животноводства имени академика Л.К. Эрнста проводили генетическую экспертизу наших зубров. Исследование показало, что в Приокско-Террасном заповеднике чистокровные зубры и уникальное генетическое биоразнообразие: гены беловежского подвида, кавказско-беловежского, голландские гены, шведские, швейцарские, немецкие. По чистокровности сначала идёт наш заповедник, потом Окский заповедник (Рязанская область), а только потом уже белорусские зубры.

Все наши зубры внесены в международную книгу, мы уже выпустили три тома родословной, первый начал ещё основатель нашего зубрового питомника Михаил Александрович Заблоцкий.

— Вы поддерживаете международное сотрудничество?

— С Польшей сотрудничаем — это лидер по разведению зубров, ведению родословной книги по зубрам. А вот с Беларусью, например, практически не работаем: у них только беловежский подвид, а у нас — с кавказской примесью, хотя в 1990-е к нам завозили и производителей из Европы.

— Куда чаще всего «переезжают» ваши зубры?

— Чаще всего в Северную Осетию, Смоленскую, Брянскую и Калужскую области. Сейчас происходит обмен между устойчивыми природными группировками — из Орловской области в Калужскую и так далее — для увеличения генетического разнообразия. Через WWF нам должны привезти ещё беловежских зубров, благодаря этому мы пополним популяцию на Горном Алтае. Кроме того, мы участвуем в выработке международной стратегии по восстановлению европейского зубра. Ежегодно на специальной конференции собираются представители Нидерландов, Испании, Румынии, Болгарии, Польши, Украины, России, и мы там выступаем как эксперты, поскольку наш питомник уникален и по опыту, и по масштабам, и по долголетию.

— Москва держит в напряжении? Наверное, браконьеры тоже не дают спать спокойно?

— Есть граница — есть её нарушители, есть биоресурсы — есть и браконьеры. Но здесь за последние три года крупных нарушений нет, уже никто не охотится в заповеднике, на мотовездеходах не ездят, только если редкие грибники да ягодники. Люди уже поняли, что заповедник наладил охрану, и не идут на нарушения.

— Значит, браконьерство побеждено?

— На территории заповедника оно исключено. Были случаи, когда на дороге Серпухов-Прилуки (она проходит по его территории) стреляли в оленей, косуль, лосей, но чаще животные гибнут под колёсами. С этим бороться сложно. Недавно поставили камеры видеонаблюдения — они помогают отслеживать и передвижение животных на опасных участках, и контролировать проникновение посторонних лиц. Я считаю, что это помогает — случаев браконьерства в заповеднике не случалось давно. С каждым годом мы всё чаще используем специальные фотоловушки: для безопасности — на самых опасных участках, где может быть проникновение на территорию, и в научных целях — наблюдать за жизнью обитателей леса. Кроме того, мы обновили состав охраны. Когда я пришёл, многие сотрудники уже были в возрасте за 70 лет, поэтому мы их с почётом проводили на пенсию и набрали новых. Штат сотрудников охраны пополнили в основном за счёт жителей Данков и Серпухова.

— Наверное, найти подходящие кадры — непростая задача?

— Действительно сложно найти специалистов на нашу непростую работу в заповеднике. Она требует специальной квалификации и опыта работы в этой сфере, поэтому достойных специалистов по экологическому просвещению, по научной деятельности и по зубровой тематике непросто найти, они все на вес золота. Сложнее всего с кадрами по научной части: сказывается отсутствие нормального быта, некоторые специалисты ведь вахтовым методом живут на кордонах, да и зарплаты, скажем прямо, невеликие. Молодым специалистам наверняка интереснее поехать на Байкал или Камчатку.

— Или на Курилы?

— И на Курилы тоже (улыбается). Буквально по крупицам, по единицам собираем коллектив. Зато каждая такая единица уникальна.

— Помимо научной работы у вас есть ещё такое направление деятельности как экологический туризм.

— Вы правы, раньше заповедники были для охраны и науки, с 90-х гг. экологическое просвещение стало одним из основных направлений деятельности заповедников, а в 2010 году был запущен пилотный проект по развитию на заповедных территориях экологического туризма.

Но у нас ситуация уникальная — экопросвещение в Приокско-Террасном заповеднике началось с момента его создания. Само расположение Приокско-Террасного заповедника рядом с большим количеством населенных пунктов создавало реальную угрозу охранному режиму и способствовало ведению разъяснительной работы с населением.

Ещё в 1949 году научные сотрудники заповедника регулярно выступали с лекциями перед местным населением, разъясняя, для чего был создан заповедник, каковы его задачи, и какой режим охраны природы в нём установлен.

В начале 1950-х годов на Центральной усадьбе заповедника было построено здание Музея природы, экспозицию которого создал замечательный зоолог и художник-таксидермист Владимир Флегонтович Арсеньев и сам проводил там экскурсии. Из музея природы экскурсанты проходили пешком до питомника зубров, где рассказ о жизни заповедника и его обитателей продолжал руководитель питомника Михаил Александрович Заблоцкий.

Этим историческим маршрутом и сегодня проходит каждый посетитель нашего заповедника.

— Много желающих посмотреть на заповедник и на зубров?

— Посещаемость за последние годы сильно выросла. В 2014 году было около 40 000 посетителей, в прошлом году нас посетили уже порядка 70 000 человек. За два месяца 2020-го — на 3 000 человек больше, чем за тот же период предыдущего года. В праздничные дни поток посетителей достигает 1000 человек в день. Растёт количество иностранных гостей, это же единственный заповедник в Московской области, да ещё и недалеко от Москвы.

Для наших гостей мы продолжаем создавать уникальные объекты. В 2017 году начали свою работу высотная экологическая тропа «Сквозь листву» и экологический парк «Дерево-дом». Была открыта смотровая вышка в зубровом питомнике. Всё это — часть проекта развития туристической инфраструктуры заповедника.

Наша цель — сделать заповедник модельной территорией для федеральной системы ООПТ, который можно с гордостью показывать и коллегам, и гостям. Безусловно, заповедник и сегодня находится в неплохом состоянии, но я бы хотел его видеть более современным и удобным для гостей.

— Как вы считаете, с чем связан рост посещаемости заповедника?

— Грамотная работа наших сотрудников: мы развиваем сайт, активно работаем в соцсетях, участвуем в мероприятиях — посещаем выставки и рассказываем о заповеднике, приглашаем гостей. Видно, что это работает — мы видим положительную динамику и по количеству экскурсантов, и по росту уровня их сознательности — становится меньше случайных посетителей. Большинство тех, кто приезжает в заповедник, действительно интересуются природой.

Кроме того, я благодарен волонтёрам, которые помогают нам в продвижении наших экологических инициатив и которые привлекают к участию в них других людей.

— Много у вас волонтёров?

— Много: почти каждые выходные к нам в заповедник приезжают энтузиасты. Сначала было 3-5 человек, теперь приходится ограничивать их количество — слишком много желающих. Чтобы стать нашим волонтёром, необходимо вовремя зарегистрироваться через сайт и иметь хорошую репутацию. Но есть у нас и постоянные волонтёры, которые приезжают каждый год практически на каждую акцию, им мы можем доверить новичков.

Волонтёрское движение в заповеднике началось пять лет назад. Мы тогда просчитали, сколько человек можем привлечь, какой работой загрузить, и запустили проект «Прикоснись к живой природе». Людям нравится приезжать поработать денёк на свежем воздухе. И они довольны, и нам хорошо. Волонтёры, возможно, и рады поехать в Кроноцкий заповедник, но туда на пару дней невозможно, а в нашем густонаселённом районе можно проводить разовые акции — люди приехали с утра, что-то поделали, посмотрели заповедник, на зубров, и вечером поехали домой. Сезон открываем в апреле на День Земли, затем каждую вторую неделю приглашаем волонтёров.

— Какую работу вы обычно им доверяете?

— Например, покрасить несколько километров ограждения питомника или собрать валежник в загонах, много работы и на Центральной усадьбе. Но она никогда не связана с уборкой мусора, максимум очистить участок от опавших веток и листвы. Есть у нас и корпоративное волонтёрство: приезжают разные компании, устраивают своеобразный тимбилдинг на природе; а если в загоне, рядом с животными, так для них это вообще своего рода экстрим. Помню, приехала одна группа, мы им поручили дров наколоть, а они потом ещё просили — так понравилось. Для каждой организации мы придумываем отдельную программу работ и досуга. Думаю, в этом году подготовим что-то новое и для единичных волонтёров, и для компаний, чтобы им было интересно приезжать к нам снова и снова.

— Как вы находите эти компании?

— Как правило, они сами нас находят. Пока принимаем всех желающих, все фирмы, которые звонят узнать, можно ли коллективом к нам приехать и что-то полезное поделать. Некоторые звонят сильно заранее, за несколько месяцев! Есть в нашем корпоративном волонтёрстве и очень крупные компании, некоторые из них также участвовали в программе усыновления зубров.

— Усыновить зубра — это как? Что нужно сделать, чтобы стать попечителем животных?

— Допустим, компания усыновила двух зубров и перечислила заповеднику 100 000 рублей. На эти деньги мы можем, к примеру, отремонтировать забор в питомнике или закупить лекарства для животных. Но размер поддержки может быть разный, вплоть до бартера, если спонсор обеспечит питомник, скажем, кормом или стройматериалами.

— Разные уровни программы усыновления зубров появились с прошлого года. С чем это связано?

— Действительно, до недавних пор была лишь одна градация — 50 000 рублей в год. Это связано с тем, что ранее ежегодные затраты на содержание одного зубра оценивались в эту сумму, но она была утверждена ещё в конце 1990-х, с тех пор очень изменились курс рубля, цены и другие обстоятельства. Сейчас содержать одного зубра в год обходится почти в 400 000 рублей. Кстати, есть люди и компании, которые готовы жертвовать и большие суммы. С каждым усыновителем мы поддерживаем контакт и ценим любую помощь.

— Среди попечителей зубров есть известные люди?

— Это всё люди не публичные, они не афишируют свою помощь, хоть мы и устанавливаем таблички на загонах. Ежегодно проводим для них «родительское собрание», на котором отчитываемся о потраченных деньгах, общаемся.

— Раз уж зашла речь о деньгах. Густонаселённый регион, близость к Москве — этот лес наверняка лакомый кусочек для бизнеса. Как вам удаётся сохранить территорию заповедника от застройки?

— Наша особо охраняемая природная территория (ООПТ) занимает всего 5 000 гектаров, это квадрат 7х7 км. Здесь запрещено любое строительство, любое изъятие земель — территория заповедника священна и неприкосновенна, на то он и заповедник. Здесь никто не строил и не строит, но есть вокруг территории ООПТ охранная зона, вот её от застройки в начале 2000-х годов не уберегли. К сожалению, современного закона об охранных зонах до сих пор нет, мы пользуемся старым положением 1984 года. Увы, оно не учитывает нынешних реалий, совсем не подходит к современности, где есть индивидуальное жилищное строительство, поэтому люди и строят на территории охранной зоны.

— Вы боролись с этим?

— Четыре года мы пытались поставить охранную зону на кадастр, боролись с Росреестром, пока не вмешалась природоохранная прокуратура — только после этого охранную зону поставили на кадастр. Это охраняет от новой застройки, но старая осталась — участки для индивидуального строительства распроданы, территория застроена, все заливные луга заняты парниками. И что тут можно сделать, не имея нового нормативно-правового акта, непонятно.

— При таких обстоятельствах сам факт сохранения вблизи мегаполиса, нетронутым участка леса, похож на чудо…

— Наш заповедник сегодня — единственный в Московской области. Представьте себе: огромный мегаполис с населением 20 миллионов человек, огромная территория и только до нескольких гектаров леса цивилизация добраться не смогла.

Благодаря энтузиазму и профессионализму наших сотрудников, за эти 75 лет удалось не только сохранить заповедник, но и превратить его в один из важнейших природоохранных, научных и просветительских центров России. Я верю, что с течением времени заповедник продолжит меняться в лучшую сторону, станет более современным и известным. Но при этом его природа останется точно такой, какой была сотни лет назад.

Яндекс.Метрика