В Серпуховском уезде до XVI века существовал активный бобровый промысел. Согласно средневековым записям на Руси им занимались бобровники, которые «жили на княжеской земле» в пожалованных им «бобровых деревнях».

Они точно так же, как и бортники (добытчики меда диких пчел), работали либо по одиночке, либо семьями — отец с сыновьями, дед с внуком. Князь Фуников в Сотной книге за 1552 год отмечал, что в Серпухове: «На посаде ж дворы, что были оброчные бобровники, а нынча приписаны к городу ж в тягло». Поселение бобровников находилось сразу же за Соборной горой на левом берегу речки Серпейки у ее впадения в реку Нару. И как следует из записей князя, жители этого поселения к середине XVI века бобровым промыслом уже не занимались и вынуждены были работать в других сферах городского хозяйства: «приписаны к городу ж в тягло».

Наши предки хорошо знали привязанность бобров к определенным водоемам, которые назывались «бобровыми гонами». В те времена ловля бобров считалась великокняжеской государевой службой. Окрестные крестьяне должны были за свой счет кормить отправлявшихся на лов бобровников. «Бобровники мои где станут, и они корм возьмут», было записано в особых грамотах великих князей Московских Ивана III и Василия III. А царь и великий князь Иван Васильевич (Грозный) от 1537 года предписывал владимирцам: «Ведать этим бобровникам мою великокняжескую службу, бобровую ловлю, ловить им бобров в реке Клязьме от речки Оржавки до реки Судогды, реку Судогду всю и Колокшу всю, что добудут бобров, увозить их им шерсть в мою казну».

Добыча бобров на Руси достигла таких масштабов, что этот зверь со временем был полностью уничтожен. В 1635 году правительство Михаила Федоровича — первого царя из династии Романовых, отправило воеводе в Пермь великую грамоту с предписанием ограничить вылов бобров. В грамоте говорилось: «Ведомо нам учинилося… что… в реках и запольных речках и в откупных и оброчных ухожьях и во всяких угодьях ловят и бьют бобры и выдры капканы, и тем капканы во многих местах бобры и выдры выбиты и выловлены, и вперед бобров по ловлям добывати не мочно… И как к тебе ся наша грамота придет ты бы в Перми Великой, в Чердыне на посаде и в уезде, по все торгам, и по малым торжкам, велел бирючем прокликать не по один день, чтобы всякие люди по ловлям бобров и выдр вперед капканами не ловили и не побивали, а ловили б бобры и выдры по-прежнему, без капканов». За нарушение указа полагалось строгое наказание: в первый раз бить виновников кнутами и штрафовать на 2 рубля, второй раз бить кнутами и штрафовать на 5 рублей, за третий проступок бить кнутами «нещадно» и сажать в тюрьму «до указу».

Известно, что в средние века бобровые шкурки ценились на четверть дороже собольих. Бобровый мех теплый и густой, характеризовался особой практичностью и износостойкостью. Знать из него шила шапки и шубы, а простой люд довольствовался бобровыми воротниками. А еще, во все века большой популярностью пользовалась бобровая струя, применявшаяся, как ароматическое вещество в парфюмерии и, как лекарство от многих болезней.

Но уже тогда, в XVI веке, все введенные властями запреты на добычу бобров на местах не соблюдались, а потому эти звери на Руси почти исчезли.

Прошло четыре столетия. В Серпуховском уезде уже забыли, кто такой есть бобр. К нашему времени в Европейской части Российской империи бобры уцелели лишь в Воронежской области и в Белоруссии.

Но как только в Подмосковье был создан первый заповедник, то в планы его научной деятельности были включены работы по восстановлению бобров. Подготовку к приему бобров на Приокско-Террасном участке осуществлял лаборант В.В. Козлов, которого направили сюда приказом по Московскому заповеднику от 17 мая 1948 года за № 35. В 37 квартале на речке Таденке на месте разрушенной старой мельницы специально для них подремонтировали плотину и восстановили водоем, нарубили и выложили ветки ивы и осины. Пятого июня 1948 года здесь выпустили две пары бобров, доставленных из Воронежского заповедника: одну пару черной масти в возрасте 3 лет и другую — бурой масти в возрасте 2-х лет.

Дальнейшая судьба бобров на территории Приокско-Террасного заповедника детально исследована штатными сотрудниками И.В. Александровой и Л.В. Заблоцкой.

Александрова Ирина Витальевна (09.05.1923 г. – 1973 г.) – зоолог, кандидат биологических наук. С декабря 1952 года по ноябрь 1958 года работала в Приокско-Террасном заповеднике старшим научным сотрудником. Вела исследования орнитофауны, промысловых животных и акклиматизации бобров. С 1968 года — доцент кафедры биологии промысловых зверей и птиц Всесоюзного НИИ животного сырья и пушнины (в последующие годы ВНИИОЗ).

Заблоцкая (Крайнова) Лидия Васильевна (3.05.1918 – 4.01.2006 г.) – зоолог, кандидат биологических наук. С 1 января 1949 года научный сотрудник Приокско-Террасного заповедника, с 23 мая 1952 года – старший научный сотрудник. В 1956 году успешно защитила диссертацию на соискание степени кандидата биологических наук на тему «Мелкие млекопитающие юга Подмосковья и их влияние на лесовозобновление». С 6 июня 1972 года по 16 апреля 1987 года — заместитель директора по научной работе Приокско-Террасного заповедника.

В первый же год после выпуска черные бобры ушли за пределы заповедника и обратно не возвратились. А бурая пара успешно освоилась и стала регулярно приносить в среднем по 3 бобренка в год. Чтобы поддержать первых поселенцев в местах их обитания на берегах Таденки ежегодно высаживалось от 1 до 3 тысяч черенков ивы. Но эти меры не смогли остановить истребление бобрами прибрежных осинников, что создавало дефицит кормов в местах выпуска. И молодняк стал уходить за пределы заповедника.

Некоторые из бобров, родившиеся в 1950 году, спустились вниз по Таденке в Оку, преодолев расстояние в 3 км. Затем звери поднялись против течения Оки вверх до устья речки Речмы, а это еще 12 км. И по Речме одни зверьки поднялись вплоть до деревни Борисово и там начали формировать новые поселения. А другие — пошли в верховья левого притока Речмы – речки Сушки. По ней они поднялись до Никольского погоста, преодолев почти 7 км от уреза Оки. Таким образом, бобрам удалось за 3-4 года (с 1948 по 1952 годы) преодолеть более 20 км от места выпуска первых зверей.

Река Сушка, проходящая вблизи северо-западной границы заповедника, оказалась богатой кормами и удобной для жизни бобров. На ней за первые десять лет было обустроено 8 поселений. Из этих семей отдельные зверьки стали проникать на заповедную территорию по левому притоку Сушки — Павловому ручью. Здесь был небольшой водоем, образовавшийся в месте, где через ручей проходила древняя лесная дорога, соединявшая Данки на севере и Лужки на юге заповедника. Из-за создавшейся плотинки вода в ручье поднялась на 1,5 — 2 метра, образовав так называемый «Павлов пруд». В июне 1953 году в этом пруду появились бобры, пришедшие из речки Сушки. Павлов пруд располагался всего в 6 км от Таденки — по прямой через центр заповедника от того места, где были выпущены первые звери. Но бобры не могли преодолеть этот путь по густому безводному лесу. И чтобы начать осваивать северо-западный участок Приокско-Террасного заповедника им пришлось пройти огромный по протяженности окружной путь.

На конец 1952 года в Приокско-Террасном заповеднике и ближайших окрестностях уже жило 11 бобров, в той числе 8 голов (2 старых особи, 3 годовалых и 3 сеголетка) в основном поселении на Таденке, где и были выпущены первые звери.

В ноябре 1955 года на речке Паниковке в 24 квартале был осуществлен выпуск новой партии бобров, привезенных из Березинского заповедника (Белоруссия). По свидетельству Ирины Витальевны Александровой, обилие кормов по берегам избранной речки и подготовительные работы определили успех данного мероприятия. Помимо несложных плотин в виде завалов, поднявших воду до двух метров, в высоких участках берега вырыли искусственные норы с подземным выходом под воду. В конце нор оборудовали гнездовые камеры диаметром в один метр. Дно камер выстлали сухими листьями и сеном. Сверху камеры закрыли сушняком, еловым лапником и засыпали тридцатисантиметровым слоем земли. Выходной тоннель шириной до 40 сантиметров и длиной до полутора метра сверху также заложили сушняком, лапником и слоем земли.

Выпускали привезенных зверьков через специальные боковые отверстия в гнездовых камерах, которые сразу же закрывали и засыпали землей. Чтобы бобры на новом месте сразу же получили питание, для них было заготовлено полтора кубометра осины. Деревца диаметром 6-7 сантиметров распилили на чурбачки по 35 — 40 сантиметров и спустили в воду около искусственных нор.

Первые наблюдения показали, что бобры остались на месте выпуска. Зверьки спокойно выплывали из нор и потом опять возвращались обратно. На третий день после выпуска около одной норы ими были подгрызаны две осины. Интенсивную заготовку кормов на зиму переселенцы начали в первых числах декабря, повалив сразу семь осин. Деревья они разгрызали на короткие бревнышки, которые переносили в одну из нор по прорытым в снегу траншеям. К концу декабря бобры заготовили 5 берез, 6 лип и 36 осин.

Бобры благополучно пережили зиму 1955-1956 годов, одну из самых суровых в нашем регионе и остались в тех местах, где были выпущены. Но уже в 1956 году стало ясно, что из этого второго выпуска прижилась лишь одна пара из двух привезенных. Из второй пары один бобр погиб, а другой ушел в неизвестном направлении. В последующие годы на Паниковке долго время обитала лишь одна семья бобров.

Таким образом, половина зверей, выпущенных в рамках двух завозов, погибла, не дав потомства. Вероятнее всего в одно подготовленное место нельзя выпускать более одной пары бобров. Две самостоятельные пары не могут ужится в одном месте, и кто-то должен будет уйти искать новое жилище. Следовательно, все ныне живущие на территории Приокско-Террасного заповедника бобры ведут свое происхождение от зверей бурой масти, привезенных из Воронежского заповедника в 1948 году.

Преодолев первый, во многом шоковый этап переселения из привычных мест обитания, бобры активно начали осваивать новую территорию, преобразуя ее под свои нужды. И уже стало не узнать некогда тихую лесную речушку. Неширокий, извилистый водоток, который легко можно было перескочить, не замочив ноги, превратился в каскад прудов разных размеров. Самый верхний имел в ширину не более десятка метров, следующий — метров двадцать, а центральный простирался метров на 90 в длину и на 25 — 30 в ширину.

Главное сооружение бобров – плотина, которая поднимает уровень воды в ручье или речке. Это капитальная и устойчивая преграда. Такая, чтобы никакое весеннее половодье не могло ее снести. Современные бобровые плотины на заповедной территории имеют протяженность в десятки метров. В основании они имеют толщину до 4 метров, а у вершины — более метра. Основным строительным материалом, из которого сооружаются плотины, — одно-двух-метровые обрезки стволов небольших деревьев до 15 сантиметров толщиной. Эти жерди одним концом воткнуты в землю, а другим выходят на поверхность воды. Для прочности они соединены между собой более тонкими ветками. И вся эта масса древесных заготовок заполнена травой, тростником, илом и землей. В результате на реке образуется непреодолимое для течения препятствие.

На нешироких участках реки бобры сооружают плотину по прямой линии поперек течения. Но если образуется широкий водоем, то плотина выстраивается в форме дуги, часто с выпуклостью против течения.

От окраин прудов бобры прокладывают тропинки и каналы — своеобразные пути сообщения для того, чтобы удобнее было доставлять корма и строительные материалы с большей по площади окружающей территории.

Если бобровый водоем образован на равнинном участке реки с низкими берегами, то для проживания бобры устраивают хатки, располагая эти сооружения, либо в центре пруда, либо ближе к какому-либо берегу. Первая хатка на территории заповедника появилась в 1952 году на Таденке. Это внушительное сооружение производит соответствующее впечатление: высота — 1,6 метра, длина 4 метра, ширина 3. И она изготовлена из обрубки стволов деревьев, веток, скрепленных илом. Следующая по счету хатка появилась в 1959 году на реке Сушке на границе заповедника.

В относительно высоких и плотных берегах бобры роют норы. Нора начинается обязательно под водой на глубине от полуметра до двух. Ход диаметром 40-50 сантиметров идет вверх под углом 30 градусов, сначала под водой, потом выходит на сушу. Длина хода достигает нескольких метров. В конце его — полость диаметром около метра. Здесь у бобра находится гнездовая камера с логовом. Для того чтобы надежно изолировать гнездовую камеру, бобры часто устраивают ее под корнями дерева или кустарников. Они служат ему естественной крышей.

В суровые зимние морозы температура в заселенных бобрами и прикрытых снежным одеялом хатках и норах колеблется от 2 до 4 градусов по Цельсию. Летом же в них воздух влажный и прохладный температурой около 20 градусов.

Зимой в хатках или в норах собирается вся бобриная семья. И примерно через 4 месяца после спаривания, а именно в апреле, рождаются детеныши, массой меньше 0,4 кг, уже покрытые мягким мехом и зрячие. Больше года они остаются под родительской опекой.

За первые два десятилетия после выпуска первой группы бобров, численность популяции этого вида на заповедной территории достигла 40-45 особей. И на этом уровне с небольшими колебаниями по годам остается до сегодняшнего дня. Все водоемы заповедника, пригодные для бобров, заняты их поселениями, количество которых изменяется также незначительно.

Нужно отметить, что основная речная система заповедника — Таденка уже перенаселена бобрами. Всего на этой речушке общей протяженностью около 10 км. обитает 6 семей. Запасы зимних древесных кормов по её берегам истощены, в результате чего бобры для своего выживания вынуждены активно расширять площади, занимаемые каждой семьёй. Кроме того, они периодически возвращаются в те места, которые они ранее несколько десятилетий назад уже осваивали и покинули, уничтожив кормовую базу. На оставленных участках за время отсутствия бобров активно восстанавливается древесно-кустарниковая растительность, которую и потреблят вернувшиеся бобры.

В Приокско-Террасном заповеднике за почти 80-летний период восстановленная популяция речных бобров, этот зверь внес существенные изменения в ландшафт территории. Бобровые плотины превратили местные речки, первоначально спокойно протекавшие в лесной тени, в ряд прудов площадью в десятки гектаров. Эти своеобразные водно-болотные угодья активно заселяются околоводными животными: ондатрой, норкой, различной водоплавающей птицей, рыбами. Сваленные бобрами деревья зимой служат источником корма для зайцев, косуль, оленей, лосей.

После ухода бобров из таких поселений в связи с нехваткой доступных кормов, на этих местах образовались поляны и так называемые «бобровые лужайки» среди девственных лесов.

Следует особо отметить, что Приокско-Террасный заповедник стал местом воспроизводства бобров, из которого происходило активное расселение животных по территории Серпуховского района. Из мигрировавших животных сформировались поселения на реках: Сушке, Речмы у д. Мартьяново, Смородинке (приток р. Лопасни), Елиике (правом притоке р. Лопасни между деревнями Игумново и Барыбино). Часть молодняка по Оке регулярно уходило за пределы Серпуховского района.

Современная численность бобров в Серпуховском районе превысила уровень в полутысячи голов. Вернувшийся из небытия стараниями коллектива Приокско-Террасного заповедника зверь вновь стал охотничье-промысловым объектом.

Данная рукопись — автобиографические воспоминания и размышления Виктора Ивановича Перервы старшего научного сотрудника, к.б.н., специалиста по разведению и содержанию зубров.