Как вы думаете, может ли преступление длиться тысячи лет? Увы, может. Во многом на совести человека так называемое «великое вымирание», случившееся в позднем плейстоцене.

Плейстоцен – эпоха четвертичного периода, начавшаяся 2,6 миллиона лет назад и закончившаяся 11,7 тысячи лет назад. В течение 2 млн. лет на планете многократно чередовались очень холодные и относительно теплые отрезки времени. В холодные промежутки континенты подвергались нашествию ледников.

В те суровые времена исчезла почти вся мегафауна Земли — мамонты, огромные шерстистые носороги, гигантские ленивцы с длиной тела 6-8 метров от носа до хвоста, трехметровые кенгуру, ехидны размером с овцу, гигантские броненосцы длиной в 4 метра, похожие на танк, бобры размером с медведя и зубами в 15 сантиметров…

Они вымирали в течение десятков тысяч лет — последовательно на всех континентах. Почему? Конечно, свою роль сыграла перемена климата. Последнее оледенение имело огромные размеры. Южная граница суперледника доходила до нынешнего Смоленска. Толщина льда в его центре, а это были окрестности нынешнего Санкт-Петербурга, составляла 3 км, на периферии от 50 до 500 м. Вдоль ледника к югу протянулись березовые и лиственные травянистые редколесья. Далее к югу были распространены холодные степи, располагающиеся на участках вечной мерзлоты. Современным аналогом этих экосистем считается ландшафт Центральной Якутии вблизи «полюса холода». На этих огромных по площади пространствах тундростепей с богатой травянистой растительностью, испещренных долинами рек и многочисленных озер, поросших по берегам ивой, березой, ольхой, соснами и лиственницами, бродили огромные стада крупных млекопитающих: мамонтов, бизонов, лошадей и оленей. Общая биомасса растительности вследствие высокой продуктивности травянистых растений в тундростепях была очень велика: за короткое жаркое лето успевало вырасти обильное разнотравье. Солнечная и сухая осень превращала его в высококачественное сено на корню, которого с избытком хватало для прокормления миллионов травоядных.

Появившись вначале в Причерноморье, первобытные бизоны быстро заселили холодные степи Сибири, а в раннем плейстоцене проникли из Азии в Северную Америку через Берингию – перешеек между нынешними Чукоткой и Аляской. В середине четвертичного периода бизоны достигли максимального роста и веса до 2,5 тонн. Размах их рогов достигал двух метров. Их огромные стада бродили от Британских островов до Камчатки, от Китая до Таймыра. С прекращением последнего оледенения, а это произошло около 12 тысяч лет назад, основные формы первобытных бизонов вымерли, другие измельчали, особенно в Западной Европе и превратились в современного зубра. Во время раннего голоцена (7-10 тысяч лет назад) зубры были широко распространены по всей европейской территории до Урала, включая и высокогорные районы, например, Кавказ. Так образовались две обособленные популяции лесных зубров: равнинная, или беловежская, и горная – кавказская.

Как выглядели древние европейские зубры можно оценить по замечательным рисункам, обнаруженным в пещерах Ляско, Фон-де-Гом, Нио, Ла-Мут, Шори во Франции, Альтамира в Испании. Эти изображения отражают наиболее характерные черты плейстоценового животного, позволяющие уверенно констатировать, что все они относятся именно к зубру. Присмотритесь внимательно к рисунку на стенах пещеры Альтамира. Рука охотника неолита охрой тщательно выводит жировой горб, нависающий над, казалось бы, непропорционально маленькой головой зверя. Тонкие, относительно короткие рога, концы которых загнуты внутрь, недлинная чёлка в междурожье ясно указывают на то, что перед нами самка. А загнутые кончики рогов говорят о том, что древнему художнику позировала взрослая зубрица в возрасте более 15 лет. С предельным изяществом и, думается, точностью прописаны контуры ее тела. Линия спины имеет чёткий прогиб сразу же за холкой. Клинообразная, а не колокообразная «бизонья» борода так же, как подгрудок и оброслость передних конечностей, свидетельствуют о видовой принадлежности животного, заинтересовавшего художника.

Однако на судьбу зубров оказывали влияние не только климатические обстоятельства. С середины плейстоцена, т.е. 40-50 тысяч лет назад, все ощутимее сказывалось воздействие нового усиливающегося фактора – человека. Уже в те далекие времена люди охотились на зубров. Мы знаем это благодаря наскальным росписям. Так на стенах пещеры Альтамира четко видно, что некоторые звери изображены в «скорченных» позах. Так обычно выглядят лежащие на земле животные после охоты.

В далёком палеолите, а затем и в неолите наши предки на древних зубров устраивали такие же охоты, как и на других крупных копытных животных. Большой знаток фауны прошлого, образа жизни человека тех времён Николай Кузьмич Верещагин утверждает, что в каменном веке существовало три способа охоты:

• загоны стадных животных на обрыв, в вязкое болото, на лёд;
• добывание животных самоловами в ловчие ямы;
• убой животных метательным оружием – дротиками, копьями, томагавками и оружием ближнего боя – дубинками, мечами, кинжалами.

Известен факт массового уничтожения степных зубров в палеолите на юге нынешней Украины. У села Амвросиевка в глубоком овраге, в прошлом, представляющем собой промоину в плейстоценовой лёссовой степи, было вскрыто захоронение около 1000 первобытных представителей рода Бизон. Стоянка обнаружена археологом В.М. Евсеевым в 1935 году у города Амвросиевка в Донецкой области, на правом берегу реки Крынка. Само событие произошло 15 тысяч лет назад. Среди скелетов животных археологи нашли костяные наконечники копий, кремневые вкладыши к ним, ножи, изготовленные из кремневых пластин. Загнанных к обрыву и добытых здесь зубров охотники «разбирали» с помощью кремневых ножей, а мясо ели в 200 м от места охоты, на стоянке.

Видимо, столь удачные охоты у наших предков были редкими, но и они существенно влияли на состояние популяций зубров, населявшей открытые степные, лесостепные и припойменные пространства многочисленных рек и речушек южных областей Восточной Европы.

Известно, например, что Юлий Цезарь в Германии добывал зубров вместе с турами ловчими ямами. В открытых степях юга европейской части России в те времена, когда здесь в массе обитали степные зубры, они могли быть добычей гуннов и монголов. У этих народов традиционно устраивались загонные облавы на копытных животных. Крупные конные отряды оцепляли обширное пространство и, все больше сужая кольцо загонщиков, сгоняли зверей на ограниченные территории, на полном скаку поражая их копьями, мечами и стрелами. Аналогичным образом в XVIII XIX веках в Северной Америке индейцы охотились на бизонов. Но, если в Новом Свете такая охота стала возможной лишь с появлением лошадей, привезённых бледнолицыми переселенцами, то в Европе она практиковалась, видимо, ещё в раннее историческое время. Преследуя зубров, всадники старались отделить одного из них от стада, затем окружали его и убивали.

К тому же типу загонных охот следует отнести и применение специального устроенных ограждений, служащих для концентрации животных на ограниченном пространстве леса. Древние германцы, отыскав стадо, валили крупные деревья, загромождая ему путь. Свободные от завала стороны занимали охотники. Внутрь этой территории пускали собак.

Испуганные звери приближались к вооружённым людям, которые прятались за деревьями и поражали зубров копьями и дротиками. Если же раненый зверь бросался на человека, тот метал в него красную шапку и, пока зубр её топтал и бодал, успевал скрыться. Германцы имели собак, специально натасканных на зубров. Это были либо следовые собаки, которые выслеживают животных, либо гончие, гнавшие зубров по свежему следу, либо травильные, удерживающие зверя до прихода охотников.

В средние века существовала охота на зубров в момент преодоления ими водных преград. Те же способы добычи бизонов применялись североамериканскими индейцами. В Европе, в частности, «плавли воловьи» – то есть охота на зубров во время их переправ через реки, были известными на Десне близь Новгород – Северского, что отмечалось в грамоте Ивана Грозного, пожалованной в 1552 году местному монастырю сразу же после присоединения этих земель к России.

Исторически судьба зубра удивительным образом переплетена с судьбой народов России. Крупнейший зверь Европы вызывал у людей смешанное чувство восхищения и поклонения одновременно с нескрываемым наслаждением от победы, одержанной над ним в единоборстве. Материальным доказательством отваги охотника или рыцаря являлись череп и шкура убитого зубра. Изображение этого животного порой сопровождали наших предков и в путешествии в потусторонний мир. Так, погребальный полог знатного человека из древней Синдики — государства, которое существовало в низовьях реки Кубань в 6-4 веках до нашей эры, покрывали золотые бляшки, на удивление точно копирующие голову зубра.

И, если для восточных славян зубр был олицетворением храбрости, красоты, величия, то для кавказских народов (осетин, кабардинцев) он являлся тотемным животным, символизирующим святость и поклонение силам природы.

В 1409 году Литва и Польша готовились к войне с Тевтонским орденом. Перед лицом угрозы с севера польский король Ягайло и Литовский великий князь Витовт заключили союз и начали собирать войска для решающей битвы под Грюнвальдом и Танненбергом. Для стопятидесятитысячного войска, собиравшегося в Плоцке, Ягайло, страстный охотник, всю осень и зиму 1409 – 1410 годов с многочисленным отрядом вёл заготовки дичины в Беловежской, Перестунской, Любомльской, Ратновской и других пущах (ныне Бресткая и Гродненская области Белоруси и Волынская область Украины). Мясо зубров, лосей, кабанов солили, коптили и складывали в огромные бочки. Весной, когда реки освободились ото льда, эти запасы (ежедневно по двести тонн) на плотах переправили по Бугу и Висле к месту концентрации войск.

Введение в практику охоты огнестрельного оружия резко изменило соотношение сил в поединке человека с зубрами. Польский король Стефан Баторий первым стал стрелять в них из мушкетов еще в конце XVI столетия.

Для более эффективной охоты модернизировалось само оружие, а также изменялась тактика ведения охоты: зубров сгоняли в обнесённые забором загоны, откуда был один путь – под выстрелы удобно устроившихся стрелков.

Польский король Август III Фридрих 27 сентября 1752 года устроил необычайно пышную и удачливую охоту в Беловежской Пуще, которая уже в то время оставалась последним прибежищем зубров в Центральной Европе. Задолго до назначенного дня, Пущу наводнили немцы – охотники, которые провели необходимую подготовку: был выстроен большой загон, так называемый «Августовский сад», куда поместили животных, отловленных из леса. В этом участвовало около тысячи крестьян.

Перед самой охотой всех пойманных зверей сосредоточили на огороженном щитами небольшом пространстве в сто гектаров, откуда узкий коридор вёл на поляну, где воздвигли беседку для корованных охотников. В день охоты её заняли король Август III Фридрих, его жена королева Леймошция и их сыновья. Пространство вокруг заполнило множество высокопоставленных вельмож, которым посчастливилось присутствовать на этом празднестве. В ожидании королева читала книгу, которую она даже не отложила на время охоты. Она сама стреляла в выбегающих зверей и убила двадцать зубров, при этом, как свидетельствовали очевидцы, не сделала ни одного промаха. Король стрелял не менее удачно. Охотникам подавали заряженные ружья и после каждого точного попадания в зубра трубили фанфары. По окончании охоты была осмотрена штрека – уложенная в ряд добыча. В ней оказалось пятьдесят семь крупных зверей, среди которых сорок два зубра. Добычу взвесили, составили акт, дичину распределили среди крестьян окрестных деревень. В память об охоте здесь же был воздвигнут обелиск, сохранившейся до настоящего времени.

По тому же сценарию 6-7 октября 1860 года в Пуще была устроена охота для русского императора Александра II. Перед её началом большая группа офицеров и работников Беловежской Пущи, а также две тысячи крестьян согнали зубров и прочую дичь на площадку в пятьсот пятьдесят гектаров. Туда же в клетках доставляли животных, отловленных в удалённых частях леса. Внутри загона огородили участок площадью двести гектаров. Всего удалось собрать сто семнадцать зубров и большое количество другого зверья помельче.

За два дня было убито двадцать восемь зубров, из них восемнадцать самцов и десять самок. Семь из них застрелил сам Император. Шкуры животных, добытых иностранными принцами, были отданы им в дар, а некоторые экземпляры попали в коллекции университетских музеев. На месте охоты, которая обошлась, как считают, недорого, всего в восемнадцать тысяч золотых рублей, был установлен памятник: чугунный зубр на каменном постаменте.

Но окончательный удар по популяции был нанесён в первую мировую войну. Эти события детально описывает Конрад Вроблевски, несколько лет живший в Пуще и посвятивший зубру большую, обстоятельную монографию.

Немецкая армия заняла Беловежскую Пущу в первой половине 1915 года. Этот момент так был представлен в одной из газет: «Большое стадо зубров, видя наступающий отряд, стоя неподвижно, выражая недовольство обычным для себя способом. Видя, однако, что люди продолжают наступать на них, целая масса зубров бросилась на солдат, подминая их под себя. Тогда был применён расстрел зубров при помощи пулеметов».

Нападение животных на людей, мне думается, выдумано лишь для того, чтобы как-то оправдать истребление зверей. На такое предположение наводят и впечатления дивизионного адъютанта немецкой армии Грубера: «… Чем глубже отряды вступали в лес, тем более зверь привыкал к виду проходящей массы людей. Наполнить пустую походную кухню свежедобытой дичью не представляло никакой трудности. Зубры, которые, очевидно, при постоянном уходе за ними привыкли к людям, шли неоднократно рядом с походной колонной, быть может думая, что это повозки с кормом, предназначенным для них».

Истребление зубров продолжалось и позже уже дезертирами как немецкой, так и русской армии, скрывавшихся в беловежских лесах. Результаты были удручающими: если к началу боевых действий в августе 1915 года в Беловежской Пуще обитало около семисот сорока зубров, то в 1917 году стадо уменьшилось до ста двадцати особей. В первой половине 1918 года численность популяций поднялась до двухсот голов. Однако все эти зубры были уничтожены в период полного разложения немецкой армии под влиянием революции в Германии. Неустроенность хозяйства Пущи после отступления немецких войск и возвращения польской администрации предопределило полное уничтожение браконьерами последних диких зверей.

Это привело в конечном итоге к полному исчезновению зубра в дикой природе.

Вот свидетельства человеческой жёсткости:

• Х – XIV века – зубр перестал существовать в Англии, Швеции, Франции, Бельгии, а ещё раньше – а Испании, Болгарии, Австрии, Югославии;
• 1364 год – убит последний зубр в западной Померании (низовья реки Одер);
• 1755 год – последние два зубра уничтожены браконьерами в Восточной Пруссии (Калининградская область) между Либау (Полесск) и Тильзитом (Советск);
• 1762 год – исчезли зубры в Румынии;
• 1790 год – та же участь постигла зверей из соседней Трансильванской области (район на стыке Венгрии, Румынии, Буковины) ФРГ;
• 1793 год — убиты последние зубры в Саксонии (юг ФРГ);
• начало XVIII века – истреблены последние зубры в бассейне Дона;
• май 1919 года – убита последняя зубрица беловежского подвида в Беловежской Пуще;
• 1927 год – исчезли последние особи кавказского подвида.

Зубр в природе исчез. Таково преступление. И здесь можно было бы поставить точку. Но — нет. Ибо в этом случае за преступлением последовало раскаяние и искупление.

Данная рукопись — автобиографические воспоминания и размышления Виктора Ивановича Перервы старшего научного сотрудника, к.б.н., специалиста по разведению и содержанию зубров.