«Они (монголо-татары, В.П.), как передавали нам словесно сами русские, венгры и болгары, бежавшие перед ними, ждут того, чтобы земля, реки и болота с наступлением ближайшей зимы замерзли, после чего всему множеству татар легко будет разграбить всю Русь, всю страну Русских».
Так о нашествии Батыя на Русь свидетельствовал Юлиан — венгерский монах-доминиканец, совершивший в 1230-е годы два путешествия в восточные земли.
Нашествие Батыя было начальным опытом завоевания Залесской Руси, центром которого в XIII веке был город Владимир. Монголо-татарам еще не были известны пути проникновения в эту лесную глухомань. А потому для первого набега была избрана зима, когда замерзшие реки становились широкими транспортными маршрутами, по которым могли перемещаться многотысячные отряды всадников, обозы с провиантом, сеном для лошадей и орудиями для взламывания крепостных стен русских поселений.
Именно потому, что наступающие орды боялись заболоченных лесных чащоб Мещерского края (ныне юго-восток Московской, западная часть Владимирской и северная – Рязанской областей), то после сожжения Рязани в декабре 1237 года, Батый пошел далее по Оке вверх до устья Москвы-реки, где разрушил Коломну. Затем по самой реке добрался до Москвы и только потом ушел на восток по реке Клязьме и в январе 1238 года взял приступом Владимир.
Это было первое и единственное зимнее наступление монголо-татар на Залесскую Русь. В дальнейшем они проводили уже летне-осенние набеги. А в связи с тем, что в 1322 году Иван Калита перенес великокняжеский престол из Владимира в Москву, то для покорения уже Московской Руси пути проникновения татарских отрядов сместились на Оку западнее Коломны. Здесь ими были «освоены» три «перелаза»: «Сенькин брод» в низовьях реки Лопасни, у городка Спас-Тащилова напротив Лужков и у деревни Дракино, западнее Серпухова. Преодолев Оку, – этот естественный рубеж между «Диким полем» и Московским княжеством, татарская конница «налегке», уходила грабить Москву. Обозы же оставались на левом берегу Оки, охраняя броды от нападения русских отрядов, тем самым обеспечивая пути отступления своей коннице, а главное, последующую перевалку добычи на правую сторону реки.
Мне не кажется необычным и случайным совпадением, что места нахождения российскими ботаниками изолированных колоний степных растений так называемой «Окской флоры» оказались на левом берегу Оки напротив этих «перелазов» татар в местах возможных стоянок их обозов. Еще в конце XIX века ботаник В.И. Талиев (1897) предположил, что: «…Татарская конница нуждалась в огромных запасах сена, которое и завозилось обозами из южных регионов. Из этих запасов и могли «высеяться» многие виды современной окской флоры».
Так откуда пошло название – «Окская флора»? И что представляет собой этот уникальный ботанический феномен? Участок степной растительности, который на территории Приокско-Террасного заповедника именуется как «Долы», в 1861 году открыл профессор МГУ Николай Николаевич Кауфман в ходе исследований Московской губернии и описал его в своей монографии «Московская флора…» (1866). Эта публикация открыла дискуссию среди ботаников о природе возникновения в лесной зоне Центральной России нетипичных для нее островков растительности, получивших название «Окская флора». П.А. Смирнов ввел более конкретное понятие «Лужковская флора», тем самым привязав этот уникальный природный участок к конкретному географическому месту – деревне Лужки Серпуховского района Московской области.
Долы в Приокско-Террасном заповеднике – это участок с разнообразной степной растительностью среди сосновых и дубовых лесов всхолмленной надпойменной террасы левого берега реки Оки, расположившийся между деревнями Лужки и Республика. Его площадь не превышает 36 га. Уникальность этого природного объекта в том, что он географически значительно (на 150 и более км) удален от основного ареала степей Центрально-Черноземного региона.
В 1958 г. вышло фундаментальное описание П.А. Смирновым флоры Приокско-Террасного заповедника, где автор указывает на следующее территориальное расположение этого участка: «Лужковская флора мыслится мной в площади круга, с центром около Лужков, и радиусом в 15 километров. В пределах такой площади теперь констатировано 891 вид. Если сократить радиус до 5 километров, то и в пределах такого небольшого клочка будет не менее 90% всей флоры».
Здесь следует особо подчеркнуть фундаментальность исследований П.А. Смирнова, который на территории заповедника описал 891 вид сосудистых растений, тогда как к настоящему времени все последующие ботаники добавили к этому списку лишь 22 новых объекта!
Другой такой же изолированный участок, где сконцентрированы аналогичные лужковским виды степной растительности, территориально расположен возле деревни Никифорово Серпуховского района Московской области в 2 км западнее от места впадения реки Лопасни в Оку. Это совсем рядом с так называемым Сенькиным бродом – местом, которым пользовались в древности для переправы через Оку.
В июне 1906 года поместье старинного дворянского рода Писаревых в деревне Турово посетили молодые ученые ботаники: ассистент Киевского университета В.Н. Хитрово, консерватор гербария Санкт-Петербургского ботанического сада А.Ф. Флеров и географ Д.Д. Руднев. Будущие профессора изучали в окрестностях Турова и Никифорова участки крайне редких в Подмосковье степных растений. Именно Александр Федорович Флеров (1908) поддержал теорию В.И. Талиева о заносном характере «Окской флоры». Причем к завозу сена кочевниками он добавил еще такой фактор, как перевозка различных товаров по воде и льду рек, в том числе сена с сенокосных угодий через р. Оку.
По сути дела, вторым днем рождения Никифоровской колонии степной растительности можно считать август 1975 года, когда восьмидесятилетний Павел Александрович Смирнов и новый научный сотрудник Приокско-Террасного заповедника ботаник Владимир Иванович Данилов обследовали этот участок «Окской флоры» с целью его возможного включения в состав Приокско-Террасного заповедника. Было отмечено крайне неудовлетворительное состояние этого участка на тот момент времени.
Теория В.И. Талиева, объяснявшая возникновение феномена «Окской флоры» деятельностью человека — кочевника и скотовода, была раскритикована целым рядом известных ботаников. Большинство из них (Ф.И. Рубрехт, Л.С. Берг, Д.И. Литвинов, В.В. Алехин, В.А. Обручев) считали, что степная растительность на Оке — это реликтовый остаток степных ландшафтов прошлых геологических эпох. Согласно этой теории, в послеледниковый период времени происходило смещение природных зон, в связи с чем степная растительность заходила далеко на север относительно сегодняшнего расположения степной зоны. В условиях последовавшего затем чередования периодов увлажнения и похолодания, природные зоны сдвинулись в обратном направлении. И в силу стечения благоприятных экологических условий в среднем течении Оки здесь и сохранились ныне существующие степные колонии с остатками древней флоры.
Но даже яростный критик «антропогенной теории» Дмитрий Иванович Литвинов (1895) отмечал, что наибольшим видовым богатством береговая флора р. Оки «отличается именно на московском участке, приблизительно между городами Тарусой и Коломной. Несмотря на то, что здесь Ока далее, чем в соседних губерниях, подается своим течением к северу, только на этом участке были найдены южные формы, неизвестные нигде по остальному ее течению».
В значительной степени подтверждением антропогенной причины заселения степными растениями участков поймы Оки в районе «перелазов» татарской конницы с сопровождавшими их обозами с сеном, является карта, которую изобразил в своей книге П.А. Смирнов (1958). Если рассматривать эту схему основного доно-осетрского пути проникновения степняков на московский отрезок долины р. Оки и в долину р. Москвы, то эти направления в полной мере совпадают с историческими маршрутами продвижения войск Батыя, Едигея и Газы II Герая на Московское государство. К тому же наиболее богатые по разнообразию видов степных растений участки как раз находятся около сел Никифорово и Лужки в местах «перелаза» татар через «Сенькин брод» у города Лопасна и у городка Спас-Тащилова.
Весьма интересным подтверждением возможности «занесения» кочевниками южных видов растений является факт, описанный самим П.А. Смирновым. «Произрастание «краснотала» у нас в Лужках, и притом в огромном количестве, составляет одну из южных черт нашего отрезка поймы р. Оки. Он должен быть отнесен к числу «окских элементов», так как севернее р. Оки не известен в Московской области в диком виде. Растет в изобилии на песчаных аллювиальных наносах в пойме р. Оки против б. погоста Спаса-Тешилова, близ южной границы заповедника». В районах массового распространения краснотала — в пойме Днепра, Дона, Волги в черноземной полосе – ветви и прутья этой ивы широко использовались, да и сейчас используются местным населением для изготовления построек для скота, плетения корзин, а также походных повозок, юрт и даже щитов для воинов.
Локальное, но массовое распространение краснотала по берегам Оки в месте расположения древнего татарского «перелаза» у Спас-Тешиловское городища явно связано с тем, что ивовые ветки краснотала, из которых было изготовлено снаряжение, привезенное кочевниками к Лужкам, могли прорасти, попав в естественную благоприятную природную среду.
К принятию за основу выше отмеченной теории антропогенного происхождения «Окской флоры» склоняется и Николай Арнольдович Костенчук – старший научный сотрудник Приокско-Террасного заповедника, работавший здесь в 1970-1980-х годах. Очень детальную аргументацию, подтверждающую вероятность именно такого развития событий, он совместно с профессором А.Н. Тюрюкановым опубликовал в бюллетене Московского общества испытателей природы в 1980 г.
При всех значительных по своей сути различиях теорий происхождения «Окской флоры» неизменным является тот факт, что южные виды растений степей черноземной природной зоны формировали сообщества компактно размещенные в пределах небольших локализованных участков — так называемых «степных колоний», четко приуроченных к определенным элементам долинного ландшафта самой реки Оки и ее притоков (Москвы-реки, Осетра).
При этом только три колонии, а именно, в окрестностях сел Лужки и Никифорово в Серпуховском районе, а также у деревни Белые Колодези Коломенского района Московской области, были отнесены ботаниками к основным, т.е. первостепенным точкам, откуда в дальнейшем могла идти уже местная миграция степняков.
П.А. Смирнов и В.И. Данилов определили и негативные факторы, разрушающие уникальные участки «Окской флоры», а именно, карьерная разработка песка в пойме рек, интенсивный выпас скота, распашка, рубка деревьев. Ими же было с огорчением признано, что при постоянно растущей интенсивности антропогенного воздействия на пойменные территории для «Окской флоры» сохранялось слишком мало перспектив долговременного существования. И только в тех местах, где степные участки находились в окружении лесной древесно-кустарниковой растительности, как в «Долах» на территории Приокско-Террасного заповедника и в лесных кварталах «Русского леса» под Никифоровым, «Окская флора» получила шанс на выживание.
Но к сегодняшнему дню в сохранности имеется только одна точка произрастания «Окской флоры» — это Долы на территории Приокско-Террасного заповедника. Никифоровская колония по сути дела уже уничтожена, несмотря на то, что в 2008 году этому участку был придан статус регионального заказника. Таким образом, единственным местом, где в наше время еще можно видеть уникальную «Окскую флору» является Приокско-Террасный заповедник и район деревни Лужки.
Сразу же с момента открытия «Окской флоры» Лужки стали важным научным стационаром, на котором проходили практику студенты и вели научные изыскания молодые ученые ботаники и географы Московского университета еще в конце XIX – начале XX веков.
Да и во времена функционирования самого Приокско-Террасного заповедника Долы, наряду с Центральным зубровым питомником, были главным объектом интереса как ученых: ботаников и экологов, так и простых посетителей. На этот участок с 1950-х годов был оформлен туристический маршрут, который пользовался большим интересом у натуралистов и просто любителей природы.
Данная рукопись — автобиографические воспоминания и размышления Виктора Ивановича Перервы старшего научного сотрудника, к.б.н., специалиста по разведению и содержанию зубров.
